Уильям Берроуз. Порт святых




Перевод Дмитрия Волчека

Когда мистер Уилсон, американский консул, приехав на службу, обнаружил, что в приемной сидит молодой человек, он понадеялся, что им займется вице-консул мистер Картер.
Секретарь в приемной поздоровался и передал ему сложенную регистрационную анкету. Мистер Уилсон слегка нахмурился - молодой посетитель упорно смотрел в другую сторону - и поднялся к себе в кабинет, не глядя на бумагу. Был понедельник, на столе скопились письма. Он развернул анкету. Зазвонил телефон. Запрос из английского консульства... "Да... гм... Не вполне понимаю, что... да... гм... да... нет, не по туристической визе...". Он взглянул на анкету. Имя: Дж. Келли. "Нет, только по виду на жительство". Цель посещения: "Личность". Что это, черт возьми, значит? Боже, только не потерянный паспорт. "Не стоит благодарности". Он повесил трубку и нажал кнопку селектора.
- Я приму мистера Келли.
Среда, Харбор-Бич, 2, 4 марта 1970 года.
Было утро, конец мая, 26-е число, кажется - холодный ясный день, ветер с озера. Я спустился под железнодорожный мост - хотел половить рыбу в глубоком пруду. Сидеть на одном месте слишком холодно; я решил, что рыбачить нет смысла,
смотал леску, завернул катушку в промасленную тряпку и сунул в карман. Вдруг почувствовал, что сзади кто-то стоит и обернулся. Мальчик моих лет. Я узнал его: один из дачников, хотя обычно раньше конца июня они не приезжают. Сонный отсутствующий взгляд, точно он сошел с картины... Суббота Железнодорожный Мост.
Из яйца в мошонке вылупился черный младенец - его зовут Джон... огромное озеро легкий ветер мы спустились в долину темный овраг бледно-голубое лето далеко... Знаешь кто я такой? (Неразборчиво) собирал цветы пыльное окно кругом цветы и фрукты чернильная рубашка бьется... там таилось зло печальное как засохшие цветы... мертвая рыба купающийся мальчик гнездо аиста окно домика то что произойдет белый писсуар колокольный звон в гавани...
На верфи было смертельно холодно, ясные яркие лучи закатного солнца. Свежий морской ветерок стих, когда Джон подошел к "Марии Челесте". Он поступил третьим помощником капитана.
- Да, мистер... - Консул взглянул на бумагу, хотя, конечно, запомнил имя. - ...мистер эээ Келли... чем могу вам помочь?
У сидевшего перед ним человека было загорелое лицо и светло-голубые глаза. "Моряк торгового флота, - решил консул, - потерял деньги и паспорт в борделе".
- Кажется, это вы хотели меня видеть.
- Я... - Консул растерялся. Что-то было такое о паспорте, оставленном в залог - Келли, кажется так. Он поискал бу-
магу в коробке для писем и сразу нашел: Паспорт No 32, США, оставлен в залог... Отель "Мадрид"... Теперь консул заговорил холодно.
- Могу я взглянуть на ваш паспорт?
К его удивлению, молодой человек немедленно протянул паспорт - по-видимому, все это время он держал его под столом. Консул изучил документ. Удостоверение моряка, No 18... "Гм... такой маленький номер... год рождения - 1944. Сан-Франциско..." Консул поднял взгляд.
- Привет... Я смотрел, как ты рыбачишь. Так и знал, что ты ничего не поймаешь. Слишком холодно.
- Зимой можно и подо льдом ловить.
- Это другое дело... но не весной, когда так холодно и ветер дует.
- Может, ты и прав. Просто делать было нечего.
- А тебе ничего и не нужно делать. Когда ты это поймешь, у тебя появится масса дел. Иногда даже больше, чем сможешь осилить...
Мы разделись догола у меня во рту металлический привкус и покалывает пальцы ног. Там стоит мальчик, он трижды дергает пальцем, и его хуй послушно встает, волосы на лобке блестят в грязном желтом свете, тени бормочут похотливые слова...
- Конечно наверху если вы там выдержите очень разреженный воздух вы понимаете бледный конь бледный всадник..
- Синие индейцы из Северной Каролины приветствуют вас с умирающего запада...
Три молодых человека, толстая синяя плоть разбухла и почти разлагается... пороховой дымок летит назад в лицо гороховой дымок и каштановые волосы детство Берроуза бормоча в умирающем брате погас с взорвавшейся звездой выстрелил от бедра радужная голова обрамленная мокрыми листьями багровые сумерки под кружащими стервятниками его кашель за моей спиной тощее тело чувствуешь кости... Он был влюблен в брусчатку дорог и кроткого призрачного ребенка и парк где можно бродить... Ох Одри там понравится со случайным мексиканским двойником его книги днем чтобы попрощаться. Показал мне свой зашифрованный дневник в
его запоздавшее утро. Он искал что-то давным-давно.
Он взглянул на Джона, губы в капельках крови... улыбался, облизывая кровь с последними красными лучами заходящего солнца его лицо вспыхнуло как комета и померкло, когда солнце скрылось за тучей над Галифаксом... [Вставка: Взрыв
Галифаксе 1910 (При взрыве военного корабля в гавани Галифакса б декабря 1917 г. погибло около 2000 человек)]
- Это ошибка. Я приглашал другого Келли. Молодой человек кивнул.
- Я знаю. Моего брата.
- Ах, так вы знали? Зачем же пришли вместо брата?
- Мой брат Джо Келли умер.
- Умер? Но когда? Почему не известили консульство?
- Он умер пять лет назад.
Консул гордился своей невозмутимостью. Он изучил бумагу, вспоминая, что она попала к нему в пятницу вечером, когда он уже уходил...
- Ну, мистер Келли, похоже, туг сплошные ошибки. В конце концов, это довольно распространенная фамилия. А почему вы решили, что повестка предназначена вашему брату?
- А там дата стоит?
- Пойдем ко мне в коттедж, выпьем чаю с тортом. - Мы поднимались к железной дороге, ветер в лицо.
- Пусть ветер продует тебя насквозь.
Я почувствовал слабость в ногах, точно мое тело улетало. И в то же время напряжение в паху - у меня вставал. Он остановил меня, схватив за руку, повернул к себе, глядя на оттопыренную ширинку.
- Ох, Кики... - запах юных ночей запах сухих парков раздвинул ягодицы восход утро в Сент-Луисе одна нога в потном носке плотские воспоминания улетают в даль вошел в туалет... булыжники цветы тянутся по небесам на рыбе шел в синем много лет назад давай расскажу тебе о папоротниках и деревьях серый мертвенный свет два лица вода и лягушки смутная расплывчатая тварь в воде эта истрепанная рука шрам звездная пыль в воздухе я убежал из порванного фильма потом настали холода точно мертвые листья через сон уплывающие вот так одно подходит к другому брюки откинулся назад грызя орехи встал надо мной голый электрическая тишина и запах хуя теперь я кончаю в серебристых вспышках этот адрес очень давно...
Ночная тень упала на лицо мальчика, на мачты и кружащих чаек. Джон почувствовал холод пустоты. Лицо мальчика покрывала белая корка изморози, крошки льда поблескивали во взъерошенных волосах, голос жуткий и призрачный в полумраке...
- Дата? Но ведь она только в пятницу вечером пришла,
- Да, но дата там стоит?
Консул посмотрел на бумагу. Дата смазанная, неразборчивая. На самом деле, консул вынужден был признать, что в повестке было что-то странное. Казалось, это фотокопия, точно старый документ с заброшенного чердака; говорилось только, что паспорт No32, выданный некоему Джо Келли, родившемуся 6 февраля 1944 года, Сан-Франциско, Калифорния, хранится в отеле "Мадрид" в связи с неоплаченным счетом за проживание (сумма не указана), подписано менеджером Дж. П. Бужурлаем. Консул поджал губы и поднял телефонную трубку
Я шел за ним по шпалам, сгибаясь от ветра.
- Вон там, - он показал на другой конец поля.
Мы скатились по крутому усыпанному гравием откосу, прошли через поле к забору с калиткой. Это была обычная дача, с бревенчатыми стенами и дощатой крышей. Вошли через заднюю дверь на кухню с деревянным столом и керосиновой плиткой. Он включил плитку, сварил кофе в синей кастрюльке, разлил в белые кружки. Поставил на стол банку с печеньем. В кухне было тихо только печенье хрустело на наших зубах.
- Покажу тебе свою мастерскую.
То, что произойдет... как одно подходит к другому жопа восход солнца сент-луисское утро на улице стоит надо мной голый одна нога в потном носке дрочит мне хуй... ветер на улице приборная панель рука пистолет затмение его зовут Джон печальное застывшее сент-луисское утро на улице... инопланетяне человеческая оболочка хрупка она застелила мою постель au revoir у меня встал хуй размазанные порывы ветра мальчик пошел в туалет булыжники в темном овраге бледно-голубое летнее небо на рыбе... Что я им заплатил? Знаешь, кто я такой?
Джон похолодел, узнав: "Одри-ледяной-мальчик".
Изморозь на его лице крошки льда сверкающие в волосах невинная похоть голый в последних красных лучах кусочек хлеба у ног мальчика. Мальчик растворился в мачтах и кружащих чайках.
- У меня тут повестка. - Он прочитал повестку по телефону - Когда она пришла? В пятницу., в котором часу?., а кто принес? Гммм. - Повесил трубку.
- Да, очень странно. Похоже, секретарь вышел на минутку и обнаружил повестку на столе, когда вернулся.... Мистер Келли, вы можете рассказать, при каких обстоятельствах умер ваш брат?
- Сухогруз "Панама" из Касабланки в Копенгаген - утонул, все погибли.
Мы спустились по крутой деревянной лесенке в подвал - довольно светлый, потому что домик стоял на склоне и с одной стороны были широкие окна. Под окном - деревянная
скамья, заставленная моделями кораблей. Еще было что-то вроде перетянутого резинками пистолета и манекен фута два в высоту, сплетенный из закрученной кольцами медной проволоки. Он коснулся манекена, провел по нему ладонью, обернулся ко мне.
- Вытяни руку
Неразборчиво годы назад. Давай расскажу тебе о слоях многолетней пыли на окне чернильной рубашке хлопающей по утраченным улицам смутном размытом ребенке печальном как засохшие цветы мертвой руке истрепанном шраме там у гнезда аиста окно дачи...
- Мало чернил, чтобы труп оживить, верно?
Серебристые паутинки оборванного фильма забытые места падают медленно точно мертвые листья зимой писсуар колокола в гавани песок в ветре несущемся по улице запах сухих парков расстегнул штаны откинулся грызя орехи там в темной комнате синяя электрическая тишина и запах озона потер зеркало смазка на серебристой жопе мерцали и поблескивали вместе серебристый спазм взорвался в звездной . пыли небес...
- Я Одри твой холод межзвездных пространств Джон.
Казалось, не замечал холода, когда Одри показал левой рукой. Его глаза вспыхнули, точно по верхушкам деревьев пробежал пожар. Улыбнулся, как невинный зверек из далеких морей прошлого грустный жалобный выживший терпкий запах поплыл от его дыры ждал этого много лет.
- Я - Джон.
Ветер по лицу мальчика бледному на верфи. Он кашлял в носовой платок.
По совпадению, консул коллекционировал кораблекрушения - он хранил альбом с вырезками. "Мария Челеста", "Великая Пасха", "Замок Морро". Но эту он пропустил - незначительная, должно быть, - небольшое грузовое судно, хотя в такой истории - он взглянул на повестку - похоже, есть смысл покопаться. Впервые улыбнувшись, он вытащил пачку "Плейере" и протянул посетителю. Молодой человек взял сигарету, равнодушно поблагодарил. Есть нечто, решил консул, скажем так, примечательное в его холодных голубых глазах, словно смотрящих на что-то очень далекое и давно прошедшее. "Глядит в телескоп", - решил консул с удивившей его самого уверенностью.
- Я правильно понял - ваш брат был членом экипажа?
- Да. Третьим помощником.
Медное эхо тропических насмешек из Панамы кружащие стервятники...

RUNO (Первый номер)
Синий блеск мексиканских небес, кружат стервятники...
M'importe nu у nu у nu Y nada mas que nuuuuuuuu
На фоне гор на предельной скорости мчится переполненный автобус, цветы у дороги отмечают места прежних аварий. Автобус набит индейцами, они сидят даже на крыше, и все поют:
M'importe nu у nu у nu Y nada mas que nuuuuuuuu
Квохчут курицы, блеют козы, пойманная игуана со связанной пастью обоссалась в тихом ужасе. Два сутенера и полицейский курят траву. Водитель поет, притопывая ногой, в одной руке у него толстый косяк, другой он подносит ко рту бутылку текилы. За его спиной блестит на солнце протекающая канистра с бензином. Внезапно от его сигареты бензин вспыхивает. Водитель смотрит вниз, видит, что случилось, и принимает решение.
Не переставая петь "Y nada mas que nuuuuuuuu" он открывает дверцу, вылетает кубарем в поросшую травой канаву у дороги и вскакивает на ноги, проворный, как кошка. Автобус летит в узкий овраг и взрывается. Вопли и горящее мясо в воздухе. Спастись удается только сидящим на крыше. Крестьяне, рубящие мачете сахарный тростник, бросают свои вязанки. Они смотрят на пылающий автобус, потом на водителя. Выжившие пассажиры с крыши тоже смотрят на водителя. С нечеловеческой скоростью, расставив руки, он, виляя, несется к горам, изрядно опередив шестьдесят преследователей.
Старый Сержант обращается к выпускному классу курсантов:
- Что, ребята, думаете, вы лучше местных лохов, верно? Ну так теперь у вас есть шанс это доказать... - Он раздает сценарии. Курсанты глядят на него в ужасе.
Первый курсант: - Вы хотите, чтобы я поджег автобус и выпрыгнул прямо перед шестьюдесятью мачете?
Старый Сержант: - Именно так. Ловкачу Сойеру и Проворному Пацану должно быть раз плюнуть.
Второй Курсант: - Первым залезть в спасательную шлюпку и вытолкать пятьдесят женщин?
Старый Сержант: - Так ты изучишь сексуального противника, Бастер.
Третий Курсант: - Тайно пронести парашют на борт пассажирского самолета, выпрыгнуть и сделать так, чтобы самолет разбился? Зачем? Я потеряю свои "крылышки" за такое дело.
Старый Сержант: - Хватит ныть, летун, а то отправлю тебя в детский сад.
Четвертый Курсант: - Кажется, у меня самое легкое задание - найти подходящих сообщников и захватить отделение Banco Nadonale.
Старый Сержант: - Это потому, что ты неумеха... Ладно, придурки, теперь разбирайте боеприпасы... перстни с цианистым калием, булавки для галстуков, отравленные ручки, зубы... старое барахло, но вполне годится... другие яды, которые можно легко спрятать... вот эта зажигалка стреляет гранулами с ботулизмом... действует через двенадцать часов. Теперь биологическое... все старые штучки... сибирская язва, бубонная чума, тифозная вошь... а вот это новые радиоактивные излучатели... с ними поосторожнее... никакой вакцины... Держитесь подальше от излучения. А эти капсулы... проглотишь одну, и от твоего дыхания скопытится стадо крутых легавых... а примешь эту и так распердишься, что свалится весь полицейский участок. А вот этот наркотик "Ню" даст вам нечеловеческую силу на шесть часов... сможете гнуть стальные прутья, прошибать дверь кулаком, бежать пятьдесят миль в час... но когда он выдохнется, будете шесть дней беспомощны, как младенец... так что используете эту энергию, чтобы найти, где укрыться...
А вот твой сценарий, Одри... Ты - писатель. Ну так опиши, как дикие мальчики захватывают власть. Можешь скромненько начать со штата Нью-Мексико, используя как базу свою старую альма-матер Лос-Аламос...
Когда Нормалы из комитета бдительности под предводительством Майка Финна ворвались в резервацию Париев, раздался дикий крик ярости: Парии исчезли. Плюясь ненавистыо в пустоту, они убили всех животных, каких смогли найти, а потом принялись друг за друга...
- Ты чего это лыбишься, Джед? Может, мысли мои читаешь?
- Да у тебя, кажись, получше моего получается, Гомер. Несколько сот тысяч Нормалов перебили друг друга прямо на месте. Тогда Майк Финн взял бразды в свои руки:
- Мы должны выдрать саму концепцию паранормального опыта с ядовитыми корнями.
Он основал гигантскую Полицию Мысли. Любого человека с задумчивым выражением лица немедленно арестовывали и казнили. Любого, кто высказывал идеи, хоть как-то отличающиеся от порядочной религиозной морали,, ожидала та же участь. Американская Моральная Болезнь достигла последней стадии. Смех был строжайше запрещен. Нормалы с одинаковым выражением мрачной злобы на рожах выискивали с кем расправиться. И тут пришла радостная весть: "Парии вернулись. Они построили город башен на месте Лос-Аламоса".
Громко распевая "Вперед, Христово войско", Нормалы маршируют на Лос-Аламос. Они не бросают атомные бомбы, потому что не осталось тех кто знает, как ими пользоваться. Ядерные физики и техники истреблены, как Парии, потому что народ не мог понять их формул. Самолеты брошены на земле, потому что летающие повсюду пилоты могли оказаться Париями. Под властью Майка Финна никакие знания не поощрялись. В результате вся структура западного общества рухнула. Вооруженные косами, вилами и кремневыми ружьями, они надвигаются, истребляя все живое на своем пути. Вот они тучами влезают на гору, визжа от ярости.


далее: БАШНИ - ОТКРЫТЬ ОГОНЬ >>

Уильям Берроуз. Порт святых
   БАШНИ - ОТКРЫТЬ ОГОНЬ
   БЫСТРЕЕ БЫСТРЕЕ КРУЖИТЕСЬ КРУЖИТЕСЬ